Короткий ответ
Нет. Упанишады указывают прочь от этого. Большинство индусов считают эти писания откровением. «Шветашватара» говорит о Боге: «Нет образа того» и «Его облик не увидеть». «Кена» пять раз говорит, что Брахман, Высшее Существо, — «не то, чему здесь поклоняются люди». Многие индусы отвечают, что мурти (священное изображение) — лишь символ, через который поклоняются Богу. Но их собственные великие учители вынесли постановление о поклонении через символ. Рамануджа писал, что тогда размышляют лишь о символе, а не о Брахмане. Шанкара писал, что такое размышление «не устремлено на Брахмана». Коран говорит, что ничто не подобно Богу и не постигают Его взоры. Но Он близок и слышит каждого, кто Его зовёт. Поэтому ислам просит каждого поклоняться невидимому Единому прямо, без всякого изображения.
Полное объяснение
Упанишады: у Бога нет образа
«Шветашватара» — упанишада. Она относится к шрути, слою писания, который индусы считают откровением. О Боге она говорит: «Нет образа того» (на тасья пратима асти). Следующий стих говорит: «Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом». Слово пратима может означать изображение или подобие. У Макса Мюллера, учёного XIX века, — «образ». У Р. Э. Хьюма, учёного начала XX века, — «Нет подобия Тому». Та же полустрока стоит в «Яджурведе», одной из четырёх Вед, главных индуистских писаний. Там переводчик Ральф Гриффит передаёт её как «Нет подобия тому, чья слава поистине велика». При любом из этих переводов мысль остаётся. Статуя — подобие, сделанное, чтобы его видели. Эти стихи говорят, что у Бога нет подобия и что ни один глаз не видит Его облика. «Катха-упанишада» повторяет эту вторую строку: «Его облик не увидеть. Никто не может видеть Его глазом». «Шветашватара» также говорит, что «не видно никого, подобного ему».
“Никто не охватил его ни вверху, ни поперёк, ни посередине. Нет образа того, чьё имя — Великая Слава. Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом. Те, кто сердцем и умом знает его так пребывающим в сердце, становятся бессмертными.”
“Ни вверху, ни поперёк, ни посередине никто не охватил Его. Нет подобия Тому, Чьё имя — Великая Слава (махад яшас).”
“Нет подобия тому, чья слава поистине велика.”
“Его облик не увидеть. Никто не может видеть Его глазом. Он постигается сердцем, разумом и умом. Те, кто знает это, становятся бессмертными.”
“Не известно у него ни следствия, ни причины, не видно никого, подобного ему или лучше; его высокая сила явлена как многообразная, как присущая ему, действующая как сила и знание.”
«Не то, чему здесь поклоняются люди»
«Кена-упанишада» дана на этом сайте в переводе Свами Парамананды, индуистского монаха. Она говорит, что Брахман, Высшее Существо, — не то, что может осветить речь, помыслить ум или увидеть глаз. Он — то, чем действуют речь, ум и глаз. Пять раз она заканчивается одними и теми же словами: «а не то, чему здесь поклоняются люди». По собственным словам упанишады, то, чему поклоняются здесь люди, — не Брахман. Шанкара, индуистский учитель около VIII века, читает «то» ещё шире. Это значит всё, чему поклоняются как иному, чем собственное «я», даже Господу. Тогда тем более это охватывает изображение. Та же упанишада говорит, что Брахману «следует поклоняться под именем Тадванам»: по имени, а не через изображение.
“То, что речь не освещает, но что освещает речь: знай, что лишь Оно — Брахман (Высшее Существо), а не то, чему здесь поклоняются люди. То, о чём нельзя помыслить умом, но чем, как говорят, ум способен мыслить: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, что не видно глазом, но чем глаз способен видеть: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, что нельзя услышать ухом, но чем ухо способно слышать: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, чем никто не дышит дыханием, но чем вдыхается дыхание: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди.”
“Оставив их в стороне, знай, что сам Атман есть необусловленный Брахман. Таков смысл. Брахман — не то, чему здесь поклоняются люди, например Ишвара, который не есть Атман, который обусловлен и о котором говорят «это».”
“Этот Брахман зовётся Тадванам (предмет поклонения). Ему следует поклоняться под именем Тадванам. Того, кто так знает Брахмана, любят все существа.”
Что отвечают индусы: Богу поклоняются в изображении
Индусы, поклоняющиеся Богу в мурти, дают два ответа. Первый — изображение есть символ. Свами Вивекананда, индуистский монах XIX века, сказал на Парламенте религий в 1893 году, что мы не можем мыслить без мысленного образа. Поэтому индус пользуется им, чтобы удерживать ум на Существе, которому молится, и знает, что изображение — не Бог. В своей книге «Бхакти-йога» (1896) он учил, что вездесущему Брахману можно поклоняться через символ. Такое поклонение, писал он, «совершенно необходимо всему человечеству», пока люди не выйдут за пределы первой ступени. Изображение, обозначающее единого Бога, считал он, приносит преданность и освобождение. Второй ответ — Сам Бог присутствует в изображении. Этому учат шри-вайшнавы. Это последователи Рамануджи, индуистского учителя около XI и XII веков. Руководство их школы, «Ятиндраматадипика», говорит об изображениях, освящённых в храмах. В них, говорит оно, духовное тело Бога «воплощается (в изображениях) после обряда оживления (прана-пратиштха)». Оно говорит, что Он нисходит в любое вещество, которое с любовью изберёт Его почитатель, включая изображения, сделанные человеком, и принимает омовение, пищу и отдых. Рамануджа поддерживает авторитет панчаратры, вайшнавского писания. Оно учит, что Бог принимает телесные образы по нежности к Своим преданным. Даже Шанкара говорил, что Брахман близок к почитателю, «так же как Вишну близок к нам в камне шалаграма».
“Братья мои, мы так же не можем думать о чём-либо без мысленного образа, как не можем жить без дыхания. По закону ассоциации материальный образ вызывает мысленную идею, и наоборот. Вот почему индус, поклоняясь, пользуется внешним символом. Он скажет вам, что это помогает ему удерживать ум на Существе, которому он молится. Он знает не хуже вас, что изображение — не Бог и не вездесуще.”
“Но там, где предметом поклонения является Сам Брахман, а пратика служит лишь Его заменителем или напоминанием о Нём, то есть где через пратику поклоняются вездесущему Брахману, — причём сама пратика идеализируется в причину всего, в Брахмана, — такое поклонение безусловно благотворно; более того, оно совершенно необходимо всему человечеству, пока все люди не выйдут за пределы первичного, или подготовительного, состояния ума в отношении поклонения.”
“К поклонению пратимам применимы те же мысли, что и к поклонению пратикам; то есть если изображение обозначает бога или святого, поклонение не является плодом бхакти и не ведёт к освобождению; но если оно обозначает единого Бога, поклонение ему принесёт и бхакти, и мукти.”
“В случае арча-аватары (или изображений, освящённых в храмах) духовное тело, по милости Бога, снискиваемой умилостивлением, воплощается (в изображениях) после обряда оживления (прана-пратиштха).”
“Воплощение в изображении — это вид образов, представленных (для поклонения) в домах, деревнях, городах, избранных горах и т. д., свободных от расстояний, налагаемых пространством и временем; Он соизволяет нисходить Своей нематериальной (то есть духовной) Личностью в любое материальное вещество, какое с любовью изберёт почитатель; Он предоставляет Себя сладостной воле Своего почитателя во всех подробностях (поклонения, таких как) омовение, пища, место и отдых; Всепрощающий, Всесовершенный Бог! Есть четыре разновидности этого (облика), а именно: самопроявленный (сваям-вьякта), сверхчеловеческий, или небесный (дайва), сотворённый святыми (саиддха) и сотворённый человеком (мануша).”
“Санкаршана, Прадьюмна и Анируддха суть, таким образом, лишь телесные образы, которые высший Брахман принимает по своей воле. Писание уже провозглашает: «Нерождённый, он рождается многими способами», — и именно этому рождению, состоящему в добровольном принятии телесного образа по нежности к своим преданным, учит система бхагаваты; поэтому нет обоснованного возражения против авторитетности этой системы.”
“Или же (понимая брахмапуру как дживапуру) мы можем считать, что это место учит: Брахман в городе индивидуальной души близок (к благочестивому почитателю), так же как Вишну близок к нам в камне шалаграма.”
Те же книги говорят и об облике и лике Бога
Та же упанишада просит Рудру, своё имя для Бога, «взглянуть на нас тем твоим благословеннейшим образом». Она молится: «пусть твой милостивый лик хранит меня вовеки». Она говорит, что Атман — это огонь, солнце, ветер и луна. В «Яджурведе» за словами «Нет подобия тому» следует стих, говорящий, что он, «рождённый прежде, пребывает в утробе». Санскрит здесь — пурво ха джатах, са у гарбхе антах. Индусы, защищающие поклонение изображениям, указывают на такие строки. Но облик, которого в этом мире не видит ни один глаз, нельзя вырезать или нарисовать. Лик, у которого просят защиты в молитве, — не лик, вылепленный скульптором. Коран тоже говорит о «лике твоего Господа» и о руках, которыми Бог сотворил Адама. Он утверждает это, не уподобляя ничему, ибо «нет ничего подобного Ему». Он говорит: «Не приводите же Аллаху притч». Он никогда не называет Бога солнцем или луной: «Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их». О Боге, который рождается, он говорит: «не родил и не был рожден». Рядом со своими строками чистого единобожия индуистские книги говорят также, что Атман — это солнце. Они говорят также, что он, «рождённый прежде, пребывает в утробе». Коран сохраняет строки чистого единобожия, и в нём нет ничего, что им противоречит.
“О Рудра, обитающий в горах, взгляни на нас тем твоим благословеннейшим образом, что благоприятен, не страшен и не являет зла!”
“«Ты нерождённый», — с этими словами кто-то приближается к тебе, трепеща. О Рудра, пусть твой милостивый лик хранит меня вовеки!”
“Тот (Атман) поистине — Агни (огонь), он — Адитья (солнце), он — Ваю (ветер), он — Чандрамас (луна); он же и звёздный небосвод, он — Брахман (Хираньягарбха), он — вода, он — Праджапати (Вирадж).”
“Нет подобия тому, чья слава поистине велика.”
“Этот самый Бог проникает все стороны света; да, рождённый прежде, Он пребывает в утробе. Он поистине рождённый и тот, кто родится впредь, встречает Своё потомство, обращённый во все стороны.”
“Никто не охватил его ни вверху, ни поперёк, ни посередине. Нет образа того, чьё имя — Великая Слава. Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом. Те, кто сердцем и умом знает его так пребывающим в сердце, становятся бессмертными.”
“Всякий, кто на ней, исчезнет, и остается лик твоего Господа со славой и достоинством.”
“Он сказал: «О Иблис, что удержало тебя от поклонения тому, что Я создал Своими руками? Возгордился ли ты или оказался из высших?»”
“Творец небес и земли; Он создал вам из самих себя пары и из животных - пары. Он сеет вас там; нет ничего подобного Ему. Он - слышащий, видящий!”
“Не приводите же Аллаху притч. Поистине, Аллах знает, а вы не знаете!”
“Из Его знамений - день и ночь, солнце и луна. Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их, если вы Его почитаете!”
“Скажи: Он - Аллах - един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!”
Собственное постановление веданты о поклонении через символ
Упанишады действительно велят размышлять об уме и об эфире (пространстве) как о Брахмане и называют слог Ом Брахманом. Многие индусы понимают мурти так же, как символ, через который поклоняются Богу. «Брахма-сутра» — короткий текст, подытоживающий учение упанишад. Каждая школа веданты, традиции, построенной на упанишадах, пишет на неё комментарий. Она выносит постановление именно о таких размышлениях о символе (пратика). Рамануджа объясняет, что в них размышляют лишь о символе, а не о Брахмане. Представление о Брахмане накладывается на то, что не есть Брахман, как можно смотреть на слугу как на князя. Шанкара, самый известный учитель школы адвайта, согласен, что размышляют о символе, хотя плод даёт Брахман. О Брахмане тоже размышляют, добавляет он, постольку, поскольку его созерцание наводится на символ. Это подобно тому, как созерцание Вишну наводится на его изображения. Затем сутра постановляет, что опирающиеся на символы не ведутся дальше. Рамануджа заключает, что такой почитатель «не достигает Брахмана», а Шанкара — что его размышление «не устремлено на Брахмана». Сам Вивекананда писал, что к изображениям применимы те же мысли, что и к символам. Он считал, что изображение, обозначающее единого Бога, приносит освобождение. Но сутра, как её читают оба её великих учителя, исключает опирающихся на символы из тех, кого ведут дальше.
“Пусть человек размышляет об уме как о Брахмане (ср. р.) — это сказано в отношении тела. Пусть человек размышляет об эфире как о Брахмане (ср. р.) — это сказано в отношении дэвов. Так преподано и размышление, относящееся к телу, и размышление, относящееся к дэвам.”
“Яма ответил: ту цель, которую прославляют все Веды, которую возвещают все подвижничества, желая которую (люди) практикуют брахмачарью (жизнь воздержания и служения), — ту цель я скажу тебе кратко: это Аум. Это Слово поистине Брахман. Это Слово поистине Высшее. Кто знает это Слово, получает всё, чего желает.”
“Не в символе; ибо (символ) не есть тот (то есть Атман почитателя).”
“Этот взгляд сутра отвергает. О пратике нельзя размышлять как о природе Атмана; ибо пратика не есть Атман размышляющего почитателя. То, о чём следует размышлять в этих размышлениях, — лишь пратика, а не Брахман: последний входит в размышление лишь как определяющий его облик. Ибо под размышлением о пратике мы понимаем размышление, в котором нечто, не являющееся Брахманом, рассматривается в облике Брахмана, и поскольку пратика — предмет размышления — не есть Атман почитателя, её нельзя рассматривать в этом образе. — Но и здесь выдвигается возражение: истинный предмет размышления — Брахман; ибо там, где Брахман может рассматриваться как предмет размышления, неуместно принимать за предметы неодушевлённые вещи малой силы, такие как ум и прочее. Поэтому предмет размышления — Брахман, рассматриваемый в облике ума и прочего. — Это возражение разбирает следующая сутра.”
“Представление о Брахмане вполне уместно накладывать на ум и подобное; но не представление об уме и прочем — на Брахмана. Ибо Брахман выше ума и прочего, а они ниже Брахмана. Смотреть на высшего, например на князя, как на слугу было бы унижением; а смотреть на слугу как на князя — возвышением.”
“На замечание, что во всех упомянутых случаях размышлять следует лишь о Брахмане, чтобы размышление принесло плод, мы указываем, что из приведённого выше способа доказательства мы заключаем: размышлять следует (не о Брахмане, а) лишь об Адитье и прочем. Но, как в случае гостеприимства, оказываемого гостям, Брахман, то есть верховный правитель всего, даст и плод размышлений об Адитье и прочем.”
“И в конце концов, о Брахмане тоже размышляют (в обсуждаемых случаях) постольку, поскольку созерцание Брахмана наводится на его символы, подобно тому как созерцание Вишну наводится на его изображения.”
“Тех, кто не опирается на символы, он ведёт, так думает Бадараяна; поскольку в обоих случаях есть изъян; и того, чья мысль — о том.”
“Что же до тех, кто опирается на символы (в которых они в размышлении созерцают Брахмана), начиная с имени и кончая праной («Тот, кто размышляет об имени как о Брахмане», Чх. уп. VII, 1 и далее), то тексты двух упомянутых ранее видов не доказывают, что их размышление ведёт к Брахману; напротив, оно загрязнено элементом, не имеющим природы разума, и поэтому — по принципу, что плод размышления по природе таков же, как само размышление, — душа низшего почитателя, практикующего такое размышление, не идёт путём света и не достигает Брахмана.”
“Это значит: за исключением тех, кто опирается на символы (то есть размышляет о неких вещах как о символически представляющих Брахмана), тот, кто не человек, ведёт всех прочих, кто опирается (то есть размышляет) на произведённого Брахмана, в мир Брахмана; таково мнение учителя Бадараяны. Ибо, признавая так двоякое отношение, мы не впадаем в ошибку; поскольку рассуждение о неограниченности хождения (сутра III, 3, 31) можно понимать как относящееся ко всем размышлениям, за исключением размышлений о символах. Слова «и размышление о том» указывают причину этого двоякого отношения. Ибо тот, чьё размышление устремлено на Брахмана, достигает владычества, подобного владычеству Брахмана, согласно месту Писания: «В каком образе они размышляют о нём, тем сами и становятся». В случае же символов размышление не устремлено на Брахмана, поскольку символ — главный элемент в размышлении.”
“Слово «пратика» означает «идущее навстречу», и поклоняться пратике — значит поклоняться чему-то, что как заменитель в одном или нескольких отношениях всё больше похоже на Брахмана, но не есть Брахман.”
“К поклонению пратимам применимы те же мысли, что и к поклонению пратикам; то есть если изображение обозначает бога или святого, поклонение не является плодом бхакти и не ведёт к освобождению; но если оно обозначает единого Бога, поклонение ему принесёт и бхакти, и мукти.”
Если Бог присутствует в изображении
Шри-вайшнавы отвечают, что освящённое изображение — вовсе не символ. Их руководство считает его одним из пяти собственных образов Бога, так что постановления о символах его не касаются. Ислам не учит, что Бог входит в какую-либо сделанную вещь. Коран говорит, что Он «утвердился на троне» и всё же близок к каждому человеку. Он знает, что нашёптывает душа, и ближе шейной артерии. Упанишады говорят, что Его постигают сердцем. Так что никакой обряд не нужен, чтобы Его приблизить. Вопрос в том, просил ли Он поклоняться Ему в сделанной вещи. Дважды шрути говорит, что Его облик не увидеть. Само руководство перечисляет поклонение, воздаваемое изображению: омовение, пищу, место и отдых. То, что принимает это служение, — вещь, которую видят люди, «то, чему здесь поклоняются люди», о чём «Кена» говорит, что это не Брахман. Даже Даянанда Сарасвати, индуистский реформатор XIX века, отнюдь не друг ислама, ответил на эту веру. Ни один стих Вед, сказал он, не говорит о призывании Бога в изображение. Агамы, руководства по храмовому поклонению, и пураны, традиционные книги о богах, стоят рядом со словами упанишад. Они их не отменяют. Так что индуистское писание говорит об изображениях двумя голосами. Коран говорит одним.
“Воплощение в изображении — это вид образов, представленных (для поклонения) в домах, деревнях, городах, избранных горах и т. д., свободных от расстояний, налагаемых пространством и временем; Он соизволяет нисходить Своей нематериальной (то есть духовной) Личностью в любое материальное вещество, какое с любовью изберёт почитатель; Он предоставляет Себя сладостной воле Своего почитателя во всех подробностях (поклонения, таких как) омовение, пища, место и отдых; Всепрощающий, Всесовершенный Бог! Есть четыре разновидности этого (облика), а именно: самопроявленный (сваям-вьякта), сверхчеловеческий, или небесный (дайва), сотворённый святыми (саиддха) и сотворённый человеком (мануша).”
“Его облик не увидеть. Никто не может видеть Его глазом. Он постигается сердцем, разумом и умом. Те, кто знает это, становятся бессмертными.”
“Никто не охватил его ни вверху, ни поперёк, ни посередине. Нет образа того, чьё имя — Великая Слава. Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом. Те, кто сердцем и умом знает его так пребывающим в сердце, становятся бессмертными.”
“Мы сотворили уже человека и знаем, что нашептывает ему душа; и Мы ближе к нему, чем шейная артерия.”
“Он - тот, кто сотворил небеса и землю в шесть дней, потом утвердился на троне; Он знает, что входит в землю и что выходит из нее, что нисходит с неба и что поднимается там. И Он - с вами, где бы вы ни были. Аллах видит то, что вы делаете!”
“То, что речь не освещает, но что освещает речь: знай, что лишь Оно — Брахман (Высшее Существо), а не то, чему здесь поклоняются люди. То, о чём нельзя помыслить умом, но чем, как говорят, ум способен мыслить: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, что не видно глазом, но чем глаз способен видеть: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, что нельзя услышать ухом, но чем ухо способно слышать: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди. То, чем никто не дышит дыханием, но чем вдыхается дыхание: знай, что лишь Оно — Брахман, а не то, чему здесь поклоняются люди.”
Даянанда Сарасвати, основатель Арья-самаджа, во втором, исправленном издании своего «Сатьяртх Пракаша» — книги, где одна глава посвящена также нападкам на Коран, — утверждает, что ни один стих Вед не говорит о призывании Бога в изображение, об оживлении его или о поклонении ему; стихи, читаемые при этих обрядах, говорит он, взяты из тантр, а не из Вед. На мнение, что бог входит в изображение, когда его призывают мантрами, и уходит, когда обряд заканчивается, он отвечает, что Бог, наполняющий всё, не приходит и не уходит. Он понимает Яджурведу 32.3 (на тасья пратима асти) и рефрен Кена-упанишады как запрет поклонения изображениям, называет предписывающие его тантры и пураны противоречащими Ведам и отрицает, что поклонение изображениям — первый шаг к Богу.
“Творец небес и земли; Он создал вам из самих себя пары и из животных - пары. Он сеет вас там; нет ничего подобного Ему. Он - слышащий, видящий!”
Индуистские реформаторы, отказавшиеся от изображений
Некоторые индусы пришли к тому же выводу. Рам Мохан Рой, индуистский реформатор XIX века, основал в 1828 году Брахмо-самадж для поклонения одному лишь Высшему Существу. Его Учредительный акт 1830 года, одной из сторон которого был он сам, запрещал в его зале всякое «подобие какой-либо вещи» и всякую жертву или приношение. Рой признавал, что Веды «терпят идолопоклонство» для тех, кто не может возвысить ум до невидимого Бога. Но он считал, что они неоднократно призывают его оставить. Дебендранат Тагор позже возглавил Самадж. Он нашёл, что не может основать его веру ни на Ведах, ни на упанишадах. В упанишадах он встретил «Я — Он» и «Ты — то» и разочаровался и в них. Даянанда Сарасвати основал Арья-самадж. Он написал «Сатьяртх Пракаш», книгу, которая также нападает на Коран. В ней он утверждал, что ни один стих Вед не говорит о призывании Бога в изображение, об оживлении его или о поклонении ему. Индусу, который хочет одного Бога и никаких изображений, приходится отложить в сторону многое в своей традиции. Даже тогда у него не остаётся писания, которое учило бы этому ясно. Та же «Яджурведа», что говорит «Нет подобия тому», говорит, что он пребывает «в утробе». Сами брахмо согласились, что Веды и упанишады не непогрешимые руководители. Коран ясно учит поклонению одному Богу, от первой суры до последних. Он говорит, что нет ничего подобного Ему.
Во введении редактора отмечено, что Рам Мохан Рой основал Брахмо-самадж в 1828 году. Это была церковь, в которой следовало поклоняться одному лишь Высшему Существу. Ему следовало поклоняться ни под каким именем или титулом, которые какой-либо человек или группа даёт определённому существу.
“и что никакое высеченное изображение, статуя или скульптура, резьба, роспись, картина, портрет или подобие какой-либо вещи не будут допущены в указанные строения, здания, земли, владения, наследственные имущества и помещения и что никакая жертва, приношение или возлияние какого бы то ни было рода или вещи никогда не будут там дозволены”
“Станет также очевидно, что Веды, хотя и терпят идолопоклонство как последнее средство для тех, кто совершенно не способен возвысить свой ум до созерцания невидимого Бога природы, всё же неоднократно призывают оставить обряды поклонения идолам и принять более чистую систему религии”
Дебендранат Тагор позже возглавил Брахмо-самадж Рам Мохан Роя как его духовный глава. Он пишет, что основал его веру на одиннадцати известных ему упанишадах. Он отверг комментарий Шанкары к веданте, потому что его вывод противоречил отношению поклоняющегося и того, кому поклоняются. Это отношение он называет самой сутью веры. Когда он нашёл «Я — Он» и «Ты — то» в самих упанишадах, он разочаровался и в них. Веру, заключил он, нельзя основать ни на Ведах, ни на упанишадах, а только на чистом сердце. Принять можно лишь те тексты упанишад, что согласны с ним. Введение его сына добавляет, что затем брахмо провели общее собрание. Они согласились, что Веды, упанишады и другие древние писания не следует принимать как непогрешимых руководителей.
Даянанда Сарасвати, основатель Арья-самаджа, во втором, исправленном издании своего «Сатьяртх Пракаша» — книги, где одна глава посвящена также нападкам на Коран, — утверждает, что ни один стих Вед не говорит о призывании Бога в изображение, об оживлении его или о поклонении ему; стихи, читаемые при этих обрядах, говорит он, взяты из тантр, а не из Вед. На мнение, что бог входит в изображение, когда его призывают мантрами, и уходит, когда обряд заканчивается, он отвечает, что Бог, наполняющий всё, не приходит и не уходит. Он понимает Яджурведу 32.3 (на тасья пратима асти) и рефрен Кена-упанишады как запрет поклонения изображениям, называет предписывающие его тантры и пураны противоречащими Ведам и отрицает, что поклонение изображениям — первый шаг к Богу.
“Нет подобия тому, чья слава поистине велика.”
“Этот самый Бог проникает все стороны света; да, рождённый прежде, Он пребывает в утробе. Он поистине рождённый и тот, кто родится впредь, встречает Своё потомство, обращённый во все стороны.”
“Тебе мы поклоняемся и просим помочь!”
“Скажи: Он - Аллах - един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!”
“Творец небес и земли; Он создал вам из самих себя пары и из животных - пары. Он сеет вас там; нет ничего подобного Ему. Он - слышащий, видящий!”
Вопросы Ибрахима
Ибрахим спрашивал свой народ об идолах, которым тот поклонялся: «Разве слышат они вас, когда вы призываете? Или помогают вам или вредят?» Он смотрел, как закатываются звезда, луна и солнце. Затем он обратил лицо своё «к тому, кто сотворил небеса и землю». Коран говорит, что те, кого люди призывают помимо Аллаха (﷾), «не творят ничего, и сами они сотворены». Они — «рабы, подобные вам». Он отвечает тем, кто говорит: «Мы поклоняемся им только, чтобы они приблизили нас к Аллаху». Собственный образ Рамануджи — слуга, на которого смотрят как на князя, — описывает именно то, от чего отворачивается Коран. Страница о молитве перед изображениями Иисуса и Марии приводит тот же довод из собственной заповеди Библии.
“Он сказал: Разве слышат они вас, когда вы призываете? Или помогают вам или вредят?”
“И когда покрыла его ночь, он увидел звезду и сказал: «Это - Господь мой!» Когда же она закатилась, он сказал: «Не люблю я закатывающихся». Когда он увидел месяц восходящим, он сказал: «Это - Господь мой!» Когда же тот зашел, он сказал: «Если Господь мой меня не ведет на прямой путь, я буду из людей заблудившихся». Когда же он увидел солнце восходящим, то сказал: «Это - Господь мой, Он - больший!» Когда же оно зашло, он сказал: О народ мой! Я не причастен к тому, что вы придаете Ему в сотоварищи. Я обратил лицо свое к тому, кто сотворил небеса и землю, поклоняясь Ему чисто, и я - не из многобожников.”
“А те, кого они призывают вместо Аллаха, не творят ничего, и сами они сотворены.”
“Поистине, те, кого вы призываете помимо Аллаха, - рабы, подобные вам! Зовите же их, пусть они вам ответят, если вы правдивы!”
“О! Аллаху - чистая вера. А те, которые взяли помощников, кроме Него: «Мы поклоняемся им только, чтобы они приблизили нас к Аллаху близостью». Аллах рассудит между ними в том, в чем они расходятся! Поистине, Аллах не ведет прямым путем того, кто лжив, неверен!”
Изображение — лишь помощь или первая ступень? А как же Кааба?
Некоторые индусы называют изображение лишь помощью, вроде фотографии любимого человека. Но фотография показывает, как кто-то выглядит, а упанишада говорит: «Нет подобия Тому». Сам Вивекананда сказал, что молящиеся в каждом храме приписывают изображениям все свойства Бога, даже вездесущие. Аль-Бируни был мусульманским учёным, изучавшим Индию. Около 1030 года он записал индуистское предание. В нём Господь велит царю сделать изображение как памятку, если его одолевает забывчивость. На том же дыхании Господь говорит: «если говоришь — говори от моего имени». А аль-Бируни нашёл, что индусы, ищущие освобождения или изучающие философию, «никогда и не помыслили бы поклоняться изображению, сделанному, чтобы представлять Его». Ислам даёт каждому памятку без изображения: молитву пять раз в день и поминание Аллаха (﷾). Другие называют изображение первой ступенью. Собственное постановление веданты, как объясняет его Рамануджа, говорит, что опирающиеся на символы не достигают Брахмана. Некоторые говорят, что Кааба, дом, к которому мусульмане обращаются в молитве, — собственное изображение мусульман. Но Умар, близкий сподвижник Пророка (ﷺ), поцеловал её Чёрный камень, говоря, что знает: тот не может ни навредить, ни принести пользу. Направлением молитвы был Иерусалим, пока Бог его не изменил. Страница о том, поклоняются ли мусульмане Каабе и Чёрному камню, отвечает на это полностью. Мусульмане также утверждают то, что Бог говорит о Себе, — Его руки и Его лик, — не уподобляя Его ничему. Нет ничего подобного Ему, поэтому они не делают Его изображения.
“С самого начала скажу вам, что в Индии нет многобожия. В каждом храме, если постоять и послушать, можно услышать, как молящиеся приписывают изображениям все свойства Бога, включая вездесущие.”
“Ни вверху, ни поперёк, ни посередине никто не охватил Его. Нет подобия Тому, Чьё имя — Великая Слава (махад яшас).”
“А если тебя одолевает человеческая забывчивость, сделай себе изображение, подобное тому, в каком ты видишь меня; приноси ему благовония и цветы и сделай его памятью обо мне, чтобы ты меня не забыл. Если ты в печали — думай обо мне; если говоришь — говори от моего имени; если действуешь — действуй ради меня.”
“Ибо те, кто идёт путём к освобождению, или те, кто изучает философию и богословие и желает отвлечённой истины, которую они называют сара, совершенно свободны от поклонения чему-либо, кроме одного лишь Бога, и никогда и не помыслили бы поклоняться изображению, сделанному, чтобы представлять Его.”
“Те, которые уверовали и сердца которых успокаиваются в поминании Аллаха, - о да! ведь поминанием Аллаха успокаиваются сердца,”
“Тех, кто не опирается на символы, он ведёт, так думает Бадараяна; поскольку в обоих случаях есть изъян; и того, чья мысль — о том.”
“Что же до тех, кто опирается на символы (в которых они в размышлении созерцают Брахмана), начиная с имени и кончая праной («Тот, кто размышляет об имени как о Брахмане», Чх. уп. VII, 1 и далее), то тексты двух упомянутых ранее видов не доказывают, что их размышление ведёт к Брахману; напротив, оно загрязнено элементом, не имеющим природы разума, и поэтому — по принципу, что плод размышления по природе таков же, как само размышление, — душа низшего почитателя, практикующего такое размышление, не идёт путём света и не достигает Брахмана.”
Абис ибн Рабиа передаёт, что Умар подошёл к Чёрному камню и поцеловал его. Умар сказал, что знает: это камень, который не может ни навредить, ни принести пользу, и если бы он не видел, как Пророк (ﷺ) целует его, он не стал бы его целовать.
Аль-Бара ибн Азиб передаёт, что после прибытия в Медину Пророк (ﷺ) молился лицом к Иерусалиму шестнадцать или семнадцать месяцев, пока направление молитвы не было обращено к Каабе.
“Мы видим поворачивание твоего лица по небу, и Мы обратим тебя к кибле, которой ты будешь доволен. Поверни же свое лицо в сторону запретной мечети. И где бы вы ни были, обращайте свои лица в ее сторону. Ведь те, кому даровано писание, знают, конечно, что это - истина от Господа их, - поистине, Аллах не небрежет тем, что они делают!”
“Он сказал: «О Иблис, что удержало тебя от поклонения тому, что Я создал Своими руками? Возгордился ли ты или оказался из высших?»”
“Всякий, кто на ней, исчезнет, и остается лик твоего Господа со славой и достоинством.”
“Творец небес и земли; Он создал вам из самих себя пары и из животных - пары. Он сеет вас там; нет ничего подобного Ему. Он - слышащий, видящий!”
Единый, Который близок без изображения
Коран учит о том Боге, которого описывают те высшие строки. Нет ничего подобного Ему; никто не равен Ему; не постигают Его взоры. Но Он близок: «отвечаю призыву зовущего, когда он позовет Меня». Он ближе к каждому человеку, чем шейная артерия, и с людьми, где бы они ни были. «Зовите Меня, Я отвечу вам». В одной поездке сподвижники Пророка (ﷺ) громко восклицали «Аллаху акбар» (Аллах велик). Он сказал им, что они взывают не к глухому и не к отсутствующему, а к Тому, Кто слышит, видит и близок. «Куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха». Так что мусульманину не нужно ни изображения, ни посредника, чтобы звать Бога. Коран просит такого поклонения в своей первой суре: «Тебе мы поклоняемся». Ближе к концу сура «аль-Ихлас» говорит: «не был Ему равным ни один».
“Творец небес и земли; Он создал вам из самих себя пары и из животных - пары. Он сеет вас там; нет ничего подобного Ему. Он - слышащий, видящий!”
“Скажи: Он - Аллах - един, Аллах, вечный; не родил и не был рожден, и не был Ему равным ни один!”
“Не постигает Его взоры, а Он постигает взоры; Он - проницателен, сведущ!”
“А когда спрашивают тебя рабы Мои обо Мне, то ведь Я - близок, отвечаю призыву зовущего, когда он позовет Меня. Пусть же они отвечают Мне и пусть уверуют в Меня, - может быть, они пойдут прямо!”
“Мы сотворили уже человека и знаем, что нашептывает ему душа; и Мы ближе к нему, чем шейная артерия.”
“Он - тот, кто сотворил небеса и землю в шесть дней, потом утвердился на троне; Он знает, что входит в землю и что выходит из нее, что нисходит с неба и что поднимается там. И Он - с вами, где бы вы ни были. Аллах видит то, что вы делаете!”
“И сказали ваш Господь: «Зовите Меня, Я отвечу вам; поистине, которые превозносятся над поклонением Мне - войдут они в геенну на вечное пребывание!»”
Абу Муса аль-Ашари передаёт, что в одной поездке с Пророком (ﷺ) сподвижники восклицали «Аллаху акбар» всякий раз, поднимаясь на возвышенность. Пророк (ﷺ) велел им не утруждать себя. Они взывают, сказал он, не к глухому и не к отсутствующему, а к Тому, Кто слышит, видит и близок. В том же сообщении в «Сахих аль-Бухари» 2992 он добавляет, что Он с ними.
“Аллаху принадлежит и восток и запад; и куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха. Поистине, Аллах объемлющ, ведущий!”
“Тебе мы поклоняемся и просим помочь!”
Ответы на возражения
Шветашватара-упанишада 4.19–20 — глава 4, стихи 19–20
“Никто не охватил его ни вверху, ни поперёк, ни посередине. Нет образа того, чьё имя — Великая Слава. Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом. Те, кто сердцем и умом знает его так пребывающим в сердце, становятся бессмертными.”
Приводится как довод для
Пратима означает подобие, равного или меру. Стих говорит, что ничто не равно Богу; о статуях он ничего не говорит. Читать его как запрет мурти — значит неверно его читать.
Ответ
Допустим: доводу не нужно слово «статуя». Хьюм передаёт строку как «Нет подобия Тому», а Гриффит в «Яджурведе» — «Нет подобия тому, чья слава поистине велика». Статуя Бога — Его подобие, сделанное, чтобы его видели. Следующий стих говорит: «Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом», и в «Катха-упанишаде» та же строка. Та же упанишада также говорит: «не видно никого, подобного ему». При любом переводе подобие Бога, которое может видеть глаз, — именно то, что эти стихи отрицают.
К чему это приводит — При любом переводе слова пратима упанишада отказывает Богу в подобии и говорит, что ни один глаз не видит Его облика.
Чхандогья-упанишада 3.18.1 — глава 3, раздел 18, стих 1
“Пусть человек размышляет об уме как о Брахмане (ср. р.) — это сказано в отношении тела. Пусть человек размышляет об эфире как о Брахмане (ср. р.) — это сказано в отношении дэвов. Так преподано и размышление, относящееся к телу, и размышление, относящееся к дэвам.”
Приводится как довод для
Сами упанишады велят нам размышлять об уме и о пространстве как о Брахмане. Они называют Ом Брахманом и говорят, что Атман — это солнце. Мурти пользуются так же: как символом, через который поклоняются единому Богу. Поклонение изображениям следует собственному методу шрути.
Ответ
Собственные тексты веданты выносят постановление именно об этих размышлениях. «Кена» говорит о самом уме, что Брахман — то, «чем, как говорят, ум способен мыслить». Это «не то, чему здесь поклоняются люди». «Брахма-сутра» рассматривает размышление о символе (пратика). Рамануджа объясняет, что в нём предмет размышления — «лишь пратика, а не Брахман». Это размышление, в котором «нечто, не являющееся Брахманом, рассматривается в облике Брахмана». Шанкара согласен: «размышлять следует (не о Брахмане, а) лишь об Адитье и прочем». Затем сутра постановляет: «Тех, кто не опирается на символы, он ведёт». Рамануджа заключает, что почитатель, опирающийся на символы, «не достигает Брахмана». Сам Вивекананда писал: «К поклонению пратимам применимы те же мысли, что и к поклонению пратикам».
К чему это приводит — По собственному постановлению веданты в поклонении через символ размышляют о символе. Оно не приводит почитателя к Брахману. Сам Вивекананда относит изображения к тому же разряду, что и символы.
Шветашватара-упанишада 3.5 — глава 3, стих 5
“О Рудра, обитающий в горах, взгляни на нас тем твоим благословеннейшим образом, что благоприятен, не страшен и не являет зла!”
Приводится как довод для
Та самая упанишада, которую приводят против изображений, просит Рудру «взглянуть на нас тем твоим благословеннейшим образом» и молится его «милостивому лику». Значит, у Бога есть облики, и мурти их показывает.
Ответ
Упанишада это говорит, и эта страница её приводит. Та же упанишада также говорит: «Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом» и «Нет образа того». Облик, которого в этом мире не видит ни один глаз, нельзя вырезать или нарисовать. Лик, у которого просят защиты в молитве, — не лик, вылепленный скульптором. Коран тоже говорит о «лике твоего Господа», который остаётся, когда исчезнет всё, что на земле. Он утверждает это, не уподобляя ничему, ибо «нет ничего подобного Ему». И он говорит: «Не приводите же Аллаху притч». Так что «лик» упанишады не даёт права на вырезанный лик. Коран говорит о Его лике, но нигде не даёт Ему подобия, которое можно было бы вырезать.
К чему это приводит — Говорить о лике Бога — не значит делать его изображение. Та же упанишада говорит, что ни один глаз не видит Его облика.
Шанкара, комментарий к Кена-упанишаде 1.5 — перевод С. Ситарамы Шастри, 1898, с. 48
“Оставив их в стороне, знай, что сам Атман есть необусловленный Брахман. Таков смысл. Брахман — не то, чему здесь поклоняются люди, например Ишвара, который не есть Атман, который обусловлен и о котором говорят «это».”
Приводится как довод для
«Кена» не об изображениях. Шанкара объясняет, что Брахман — не то, чему здесь поклоняются люди, например Ишвара, Господь: всё, чему поклоняются как иному, чем собственное «я». При таком прочтении припев исключает всякого Господа, которому молятся люди, и Бога мусульман тоже.
Ответ
Возьмите прочтение Шанкары. Если даже Господь, Которому поклоняются как предмету, — не Брахман, то вырезанное изображение тем более не Брахман. Его следующий шаг — что собственное «я» почитателя есть Брахман — учение его школы. Другие индуистские учители его отвергают: Рамануджа отвечает, что над Владыкой нет никакого «чистого Бытия». И «Кена» не запрещает поклонения. Она говорит о Брахмане: «Ему следует поклоняться под именем Тадванам»: по имени, а не через изображение. Коран говорит то же: «У Аллаха прекрасные имена; зовите Его по ним». Мусульманин не поклоняется никакому предмету, который видит глаз или рисует ум, ибо «Не постигает Его взоры».
К чему это приводит — При любом прочтении «Кена» отрицает, что то, что видит глаз, — Брахман, и велит людям поклоняться Брахману по имени. Так же говорит и Коран.
Шринивасадаса, «Ятиндрамата-дипика», глава 6 — перевод А. Говиндачарьи, 1912, с. 92–93
“В случае арча-аватары (или изображений, освящённых в храмах) духовное тело, по милости Бога, снискиваемой умилостивлением, воплощается (в изображениях) после обряда оживления (прана-пратиштха).”
Приводится как довод для
Мурти — не подобие сущности Бога. Обрядом прана-пратиштха Сам Бог начинает присутствовать в нём по любви к Своим преданным. Шри-вайшнавы называют храмовое изображение Его собственным нисхождением (арча). Даже Шанкара говорил, что Вишну близок к нам в камне шалаграма. Сказать, что Бог не может этого, — значит ограничить Бога.
Ответ
Ислам не учит, что Бог входит в сделанную вещь. Он близок к каждому человеку Своим знанием. Он ближе шейной артерии и с людьми, где бы они ни были, ибо «Аллах видит то, что вы делаете!». Куда бы они ни обратились, там Его лик. Пророк (ﷺ) сказал своим сподвижникам, что они взывают к Тому, Кто слышит и близок. Никакой обряд не нужен, чтобы Его приблизить. Вопрос в том, просил ли Он поклоняться Ему в сделанной вещи. Шрути отвечает дважды. «Шветашватара» говорит: «Его облик не увидеть, никто не воспринимает его глазом» (4.20). «Катха» говорит: «Его облик не увидеть» (2.3.9). Само руководство перечисляет поклонение, воздаваемое изображению: омовение, пищу, место и отдых. То, что принимает это служение, — вещь, которую видят люди, «то, чему здесь поклоняются люди», о чём «Кена» говорит, что это не Брахман. Шанкара действительно берёт близость Вишну в камне шалаграма как привычное сравнение. Но он использует его, чтобы показать, что Брахман близок «в городе индивидуальной души», в самом почитателе. Тот же Шанкара постановляет, что в поклонении через символ «размышление не устремлено на Брахмана». Даже Даянанда ответил на это самое утверждение: ни один стих Вед, сказал он, не говорит о призывании Бога в изображение. Коран говорит, что те, кого призывают помимо Аллаха (﷾), не творят ничего и сами сотворены.
К чему это приводит — Бог не входит ни в какую сделанную вещь и близок без всякого обряда. Статуя, которой воздают поклонение, становится «тем, чему здесь поклоняются люди», о чём «Кена» говорит, что это не Брахман.
Рамануджа, комментарий к Брахма-сутре 2.2.42 — «Священные книги Востока», т. 48, с. 525–526
“Санкаршана, Прадьюмна и Анируддха суть, таким образом, лишь телесные образы, которые высший Брахман принимает по своей воле. Писание уже провозглашает: «Нерождённый, он рождается многими способами», — и именно этому рождению, состоящему в добровольном принятии телесного образа по нежности к своим преданным, учит система бхагаваты; поэтому нет обоснованного возражения против авторитетности этой системы.”
Приводится как довод для
Храмовое поклонение опирается на агамы, которые шиваиты и вайшнавы считают откровением, и на пураны, среди них «Бхагавату». Сам Рамануджа поддерживает авторитет панчаратры, которая учит, что Бог принимает телесные образы ради Своих преданных. А освящённое изображение — не символ, так что постановления о символах его не касаются.
Ответ
Допустим всё это: агамы, панчаратра и пураны устанавливают изображение и поклонение ему. Тогда индуистские писания говорят двумя голосами. Упанишады говорят: «Нет образа того» и «Его облик не увидеть». «Кена» добавляет: «не то, чему здесь поклоняются люди». Индуистские учители не согласились, какому голосу следовать. Даянанда называл тантры и пураны, предписывающие поклонение изображениям, противоречащими Ведам, а Рамануджа поддерживал панчаратру. Коран говорит одним голосом: «нет ничего подобного Ему». Он говорит о себе: «Ведь если бы он был не от Аллаха, то они нашли бы там много противоречий».
К чему это приводит — Если допустить агамы, индуистское писание говорит об изображениях двумя голосами, а его учители расходятся в том, какому следовать. Коран говорит одним.
Свами Вивекананда, доклад об индуизме, Всемирный парламент религий, Чикаго, 19 сентября 1893 года
“Братья мои, мы так же не можем думать о чём-либо без мысленного образа, как не можем жить без дыхания. По закону ассоциации материальный образ вызывает мысленную идею, и наоборот. Вот почему индус, поклоняясь, пользуется внешним символом. Он скажет вам, что это помогает ему удерживать ум на Существе, которому он молится. Он знает не хуже вас, что изображение — не Бог и не вездесуще.”
Приводится как довод для
Изображение — лишь помощь, как фотография любимого человека. Индус не хуже других знает, что изображение — не Бог. Оно помогает ему удерживать ум на Существе, которому он молится.
Ответ
Фотография показывает, как кто-то выглядит. Упанишада говорит, что никто не видит, как выглядит Бог: «Нет подобия Тому» и «Его облик не увидеть». Так что изображение Бога не может быть Его фотографией. Некоторые индуистские сказания действительно рассказывают о том, как Бог показывал облик. В предании, которое пересказывает аль-Бируни, Господь велит царю сделать изображение, «подобное тому, в каком ты видишь меня». Тогда сказание и упанишада говорят двумя голосами, а упанишада — то писание, которое большинство индусов считают откровением. А изображение, в храме или в домашнем святилище, считается чем-то большим, чем напоминание. Шри-вайшнавское руководство, которое говорит о таких изображениях и в домах, перечисляет служение им: омовение, пищу, место и отдых. Сам Вивекананда сказал тем же слушателям, что в каждом храме молящиеся приписывают изображениям все свойства Бога, даже вездесущие. По его собственному определению, поклонение через символ — поклонение тому, что «не есть Брахман». Ибрахим спрашивал свой народ о том, чему тот поклонялся: «Разве слышат они вас, когда вы призываете?»
К чему это приводит — Фотография показывает лицо, которое кто-то видел; упанишада говорит, что ни один глаз не видит облика Бога. С изображением, которое омывают, кормят и которому молятся, обходятся как с чем-то большим, чем помощь.
Свами Вивекананда, «Бхакти-йога» (1896), «Поклонение заменителям и изображениям»
“Но там, где предметом поклонения является Сам Брахман, а пратика служит лишь Его заменителем или напоминанием о Нём, то есть где через пратику поклоняются вездесущему Брахману, — причём сама пратика идеализируется в причину всего, в Брахмана, — такое поклонение безусловно благотворно; более того, оно совершенно необходимо всему человечеству, пока все люди не выйдут за пределы первичного, или подготовительного, состояния ума в отношении поклонения.”
Приводится как довод для
Изображения — ступень. Где единому Богу поклоняются через изображение, такое поклонение необходимо каждому, пока он не выйдет за пределы первой ступени. Изображение, обозначающее единого Бога, приносит преданность и освобождение. Всё это, говорил Вивекананда, по-видимому, необходимые ступени.
Ответ
Если изображение — первая ступень лестницы, то упанишады — её вершина. На вершине они говорят: «не то, чему здесь поклоняются люди». «Брахма-сутра» отвечает на утверждение, что такое поклонение приносит освобождение: ведут дальше лишь «Тех, кто не опирается на символы». Рамануджа заключает, что почитатель, опирающийся на символы, «не достигает Брахмана», а Шанкара — что его размышление «не устремлено на Брахмана». Даянанда, индуистский реформатор, отверг ту же лестницу: поклонение изображениям, сказал он, — не шаг к Богу. Ислам предлагает каждому с первого дня поклонение невидимому Единому, Которого, по словам упанишады, знают «сердцем и умом». «Отвечаю призыву зовущего, когда он позовет Меня».
К чему это приводит — Собственное постановление веданты отрицает, что поклонение через символы приводит человека к Брахману. Нет нужды взбираться по лестнице, вершина которой говорит «не то».
Аль-Бируни, «Тахкик ма ли-ль-Хинд» («Индия»), ок. 1030 г., глава 11 — история царя Амбариши
“А если тебя одолевает человеческая забывчивость, сделай себе изображение, подобное тому, в каком ты видишь меня; приноси ему благовония и цветы и сделай его памятью обо мне, чтобы ты меня не забыл. Если ты в печали — думай обо мне; если говоришь — говори от моего имени; если действуешь — действуй ради меня.”
Приводится как довод для
Путь упанишад без изображения — для тех, кто оставляет мир. Домохозяину, занятому работой и семьёй, нужна памятка. Аль-Бируни записывает собственный рассказ индусов об этом. Господь сказал царю, что освобождение приходит через отрешение от мира. Царь спросил, как могут сделать это люди, связанные с миром. Господь велел ему сделать изображение как памятку, если его одолеет забывчивость.
Ответ
Сами упанишады были не только для тех, кто оставляет мир. В «Чхандогье» «пять великих домохозяев и великих богословов» сходятся, чтобы спросить, «что есть наш Атман и что есть Брахман». В предании, которое рассказывает аль-Бируни, тот же Господь также говорит: «если говоришь — говори от моего имени». Ислам даёт человеку в миру эту памятку без изображения. Он молится пять раз в день, а Коран хвалит «людей, которых не отвлекает ни торговля, ни купля от поминания Аллаха». Он говорит, что «поминанием Аллаха успокаиваются сердца». Аль-Бируни также нашёл, что индусы, ищущие освобождения, «никогда и не помыслили бы поклоняться изображению, сделанному, чтобы представлять Его». Сотни миллионов мусульман, большинство из которых заняты работой и семьёй, каждый день показывают, что изображение не нужно.
К чему это приводит — Среди собственных искателей упанишад есть домохозяева. Ислам даёт каждому человеку в миру памятку без изображения: молитву и поминание Аллаха (﷾).
Свами Вивекананда, «Беседы о бхакти-йоге», «Главные символы»
“Магометане думают, что если, молясь, они стараются представить себе Храм с Каабой, чёрным камнем, в нём и обращаются на запад, то всё правильно, а если представить образ в виде церкви, то это идолопоклонство. В этом изъян поклонения изображениям. И всё же все они, по-видимому, необходимые ступени.”
Приводится как довод для
Мусульмане пять раз в день обращаются к Каабе, представляют её себе в молитве, обходят её и целуют Чёрный камень. Это поклонение изображению, только со зданием вместо статуи.
Ответ
Умар поцеловал Чёрный камень и сказал, что знает: это камень, который не может ни навредить, ни принести пользу. Он поцеловал его лишь потому, что видел, как это делал Пророк (ﷺ). В Медине направлением молитвы был Иерусалим шестнадцать или семнадцать месяцев, пока Бог его не изменил. Мусульманин может повернуться от одного направления к другому, но не от Того, Кому молится. «Куда бы вы ни обратились, там лик Аллаха». В каждой молитве он говорит Богу: «Тебе мы поклоняемся». Ислам ничего не просит у Каабы или Камня и не подносит им пищи, и ни одного мусульманина не учат, что Бог в них вошёл. Страница о том, поклоняются ли мусульмане Каабе и Чёрному камню, излагает остальное.
К чему это приводит — Направление, установленное Богом, и камень, которому сказано, что он не может ни навредить, ни принести пользу, не получают поклонения.
Свами Вивекананда, «Бхакти-йога» (1896), «Поклонение заменителям и изображениям»
“Из главных религий мира мы видим, что веданта, буддизм и некоторые формы христианства свободно пользуются изображениями; лишь две религии, магометанство и протестантизм, отказываются от такой помощи. И всё же магометане используют могилы своих святых и мучеников почти вместо изображений”
Приводится как довод для
Мусульмане делают то же самое по-другому. Вивекананда писал, что мусульмане используют могилы своих святых и мучеников почти вместо изображений. В святилищах по всей Индии многие мусульмане кладут покрывала и цветы на гробницу святого и просят его о помощи.
Ответ
Ислам запрещает делать гробницу местом поклонения. За пять дней до смерти Пророк (ﷺ) говорил о прежних народах. Они превращали могилы своих пророков и праведников в места поклонения. Он запретил мусульманам делать то же. Его собственную могилу не оставили на открытом месте из опасения, что её сделают местом поклонения. Коран говорит: «Места поклонения - для Аллаха, поэтому не призывайте с Аллахом никого!» То, что некоторые мусульмане делают у гробниц, — именно то, от чего предостерегал их Пророк (ﷺ). О вере судят по тому, чему она учит, а не по тому, что делают некоторые её последователи.
К чему это приводит — Ислам запрещает превращать гробницу в место поклонения. Мерило — его учение, а не практика каждого мусульманина.
Коран 56:77-79 — сура «Аль-Вакиа», аяты 77-79
“Поистине, это ведь Коран благородный в книге сокровенной. Прикасаются к нему только очищенные.”
Приводится как довод для
Мусульмане тоже считают священной сделанную вещь. Они держат Коран завёрнутым и высоко, касаются его лишь в чистоте и целуют его. Так индусы обходятся с мурти.
Ответ
Книга слов Бога — не подобие Бога. Мусульмане чтят письменный Коран ради слов, которые он содержит, а не ради его бумаги и чернил. Они не молятся ему, не просят его о помощи и не подносят ему пищи, и ислам никого не учит, что Бог в него вошёл. В своих ежедневных молитвах они читают те же слова по памяти, без книги перед собой. Они поклоняются Тому, Кто их произнёс: «Тебе мы поклоняемся».
К чему это приводит — Мусульмане чтят Коран как слова Бога и молятся одному Богу. Книга Его слов — не Его изображение.
Коран 38:75 — сура «Сад», аят 75
“Он сказал: «О Иблис, что удержало тебя от поклонения тому, что Я создал Своими руками? Возгордился ли ты или оказался из высших?»”
Приводится как довод для
Коран говорит, что Бог сотворил Адама Своими руками, и говорит о Его лике. Значит, ислам тоже даёт Богу облик. Индусы лишь делают видимым то, что мусульмане оставляют в словах. А тот же аят упрекает Иблиса за отказ поклониться Адаму — образу, который Бог создал и в который вдул Свой дух. Именно это и делает освящение мурти.
Ответ
Мусульмане утверждают то, что Бог говорит о Себе, — Его руки и Его лик, — не уподобляя их ничему, потому что «нет ничего подобного Ему». Слово, которое Бог употребляет о Себе, — не подобие, сделанное человеческими руками. Мусульмане не делают ни картины, ни статуи Бога и не молятся перед ними. Ангелы поклонились Адаму, потому что так повелел Бог, так что их поклон был повиновением Богу, а не поклонением творению. А Адам был живым человеком, которого Бог научил «всем именам», а не фигурой, вырезанной мастером. Слова «от Моего духа» чтят дух, сотворённый Богом, как Кааба почитается как «Мой дом». Коран никогда не говорит, что Сам Бог вошёл в Адама. Никому не было велено молиться Адаму или просить его о помощи. Он не повелевает кланяться никакому изображению: «Не поклоняйтесь солнцу и луне, а поклоняйтесь Аллаху, который сотворил их». Упанишада говорит то же о своём Боге: «Нет образа того».
К чему это приводит — Мусульмане утверждают слова Бога о Себе, не делая подобия. Ангелы поклонились Адаму по повелению Бога; Коран не повелевает кланяться изображению.
Взгляды
Бог присутствует в освящённом изображении
По любви к тем, кто Ему поклоняется, Бог принимает образы, чтобы они могли Его достичь. Когда изображение в храме освящается обрядом, называемым прана-пратиштха, в нём начинает присутствовать Его духовное тело. Он принимает поклонение, которое там приносится. Поклонение принимает Сам Бог, а не камень или металл, из которого сделано изображение.
Шри-вайшнавские учители школы Рамануджи и храмовое поклонение, как его устанавливают агамы
Руководство школы Рамануджи учит, что Бог нисходит в любое вещество, которое с любовью изберёт Его почитатель, включая изображения, сделанные человеком. Там Он принимает омовение, пищу и отдых.
Опровержение
Допустим, эта школа этому учит. Вопрос в том, просил ли Бог поклоняться Ему в сделанной вещи, а шрути говорит, что ни один глаз не видит Его облика. То, что принимает омовение и пищу, — вещь, которую видят люди, а «Кена» говорит, что это не Брахман.
То же руководство учит, что духовное тело Бога воплощается в изображениях, освящённых в храмах, после обряда прана-пратиштха.
Опровержение
Бог уже ближе к каждому человеку, чем шейная артерия, и Своим знанием с людьми, где бы они ни были. Так что никакой обряд не нужен, чтобы Его приблизить. Даянанда, индуистский реформатор, сказал, что ни один стих Вед не говорит о призывании Бога в изображение.
Рамануджа принимает писания панчаратры. Они учат, что Бог свободно принимает телесные образы по любви к тем, кто Ему поклоняется.
Опровержение
Допустим, Рамануджа её поддерживает. Тогда индуистское писание говорит двумя голосами, а его учители расходятся в том, какому следовать. Даянанда называл тантры и пураны, предписывающие поклонение изображениям, противоречащими Ведам. Коран говорит одним голосом.
Изображение как символ и первая ступень
Никто не может мыслить без мысленного образа. Поэтому индус пользуется изображением, чтобы удерживать ум на Боге, зная, что изображение — не Бог. Сами упанишады учат размышлять об уме, эфире и Ом как о Брахмане. Где единому Богу поклоняются через изображение, такое поклонение необходимо каждому, пока он не выйдет за пределы первой ступени. Оно приносит преданность и освобождение.
Адвайта Шанкары, Свами Вивекананда и многие современные индуистские учения
Индус пользуется изображением, чтобы удерживать ум на Существе, которому молится. Он знает, что само изображение — не Бог.
Опровержение
Фотография показывает, как кто-то выглядит. Но упанишада говорит: «Нет подобия Тому». А сам Вивекананда сказал, что молящиеся в каждом храме приписывают изображениям все свойства Бога, даже вездесущие.
Упанишады велят размышлять об уме и о пространстве как о Брахмане и называют звук Ом Брахманом.
Опровержение
Даже так, «Брахма-сутра» выносит постановление именно об этих размышлениях. Рамануджа объясняет, что в них размышляют лишь о символе, а не о Брахмане. А почитатель, опирающийся на символы, не достигает Брахмана.
Брахману, который повсюду, можно поклоняться через символ. Такое поклонение нужно каждому, пока он не пройдёт ступень начинающего.
Опровержение
Собственные учители веданты выносят постановление против этого. Рамануджа говорит, что почитатель, опирающийся на символы, «не достигает Брахмана». Шанкара говорит, что его размышление «не устремлено на Брахмана». Ислам предлагает невидимого Единого каждому с самого первого дня.
Изображение, обозначающее единого Бога, приносит и преданность, и освобождение.
Опровержение
Сам Вивекананда относит изображения к тому же разряду, что и символы. Сутра, как её читают оба её великих учителя, исключает опирающихся на символы из тех, кого ведут дальше.
Шанкара считает, что плод размышлений о символах даёт Брахман. О Брахмане размышляют постольку, поскольку его созерцание наводится на них, как созерцание Вишну — на его изображения.
Опровержение
Допустим. Но тот же Шанкара пишет, что в поклонении через символ «размышление не устремлено на Брахмана». Символ — главный элемент в нём.
Шанкара сравнивает близость Брахмана к почитателю с близостью Вишну в камне шалаграма.
Опровержение
Он использует это сравнение, чтобы показать, что Брахман близок «в городе индивидуальной души», в самом почитателе. Тот же Шанкара постановляет, что в поклонении через символ «размышление не устремлено на Брахмана».
Никаких изображений: движения реформы
Единому невидимому Богу следует поклоняться без всякого изображения. Брахмо-самадж Роя запретил в своём зале всякое подобие. Даянанда читал на тасья пратима асти «Яджурведы» как запрет поклонения изображениям и считал, что ни один ведийский стих его не предписывает. Рой признавал, что Веды терпят поклонение изображениям для тех, кто не может подняться выше него. Тагор нашёл, что не может построить свою веру ни на Ведах, ни на упанишадах.
Рам Мохан Рой и Дебендранат Тагор (Брахмо-самадж); Даянанда Сарасвати (Арья-самадж)
Учредительный акт Брахмо-самаджа 1830 года запрещал в его зале поклонения всякое изображение или подобие чего-либо.
Опровержение
Ислам согласен, что поклонению не нужно ни изображения, ни подобия. Он идёт дальше, потому что основывает это на том, что есть Бог: нет ничего подобного Ему.
Рой писал, что Веды терпят поклонение изображениям как последнее средство для тех, кто не может созерцать невидимого Бога. Но, писал он, они неоднократно призывают его оставить.
Опровержение
Ислам согласен, что изображение следует оставить. Он идёт дальше: он не позволяет изображения ни как первой, ни как последней ступени и просит каждого звать Бога прямо.
Дебендранат Тагор заключил, что его веру нельзя основать ни на Ведах, ни на упанишадах. Он разочаровался в упанишадах, найдя в них «Я — Он» и «Ты — то».
Опровержение
Ислам согласен, что вере в одного Бога нужно писание, которое говорит это ясно. Коран говорит, от первой суры до последних.
Даянанда Сарасвати утверждал, что ни один стих Вед не говорит о призывании Бога в изображение. Ни один не говорит об оживлении его или о поклонении ему.
Опровержение
Ислам согласен, что Бога не призывают в изображение. И он идёт дальше. Бог уже ближе к каждому человеку, чем артерия на его шее, так что никакой обряд не нужен, чтобы Его приблизить.
Исламский взгляд
Бог един. Ничто не подобно Ему, и ни один глаз не может Его охватить. Но Он близок и слышит каждого, кто Его зовёт. Поэтому Ему поклоняются прямо, без изображения или символа, и Он Сам слышит каждого, кто Его зовёт. Высшие строки упанишад и собственное постановление веданты о символах указывают в ту же сторону.
«Шветашватара-упанишада» говорит, что у Бога нет образа или подобия и что Его облик не увидеть. В «Катха-упанишаде» та же строка.
«Кена-упанишада» пять раз говорит, что то, чему здесь поклоняются люди, — не Брахман.
Рамануджа учит, что в поклонении через символ размышляют лишь о символе — о том, что не есть Брахман, но рассматривается так, будто им является. Шанкара учит, что такое размышление не устремлено на Брахмана.
«Брахма-сутра», как объясняет её Рамануджа, считает, что опирающиеся на символы не достигают Брахмана.
Около 1030 года аль-Бируни нашёл, что индусы, ищущие освобождения или изучающие философию, поклоняются одному Богу. Они и не помыслили бы поклоняться изображению, сделанному, чтобы представлять Его.
Коран учит, что нет ничего подобного Богу и не постигают Его взоры.
Бог близок к каждому человеку и отвечает каждому, кто Его зовёт, поэтому никакое изображение не нужно, чтобы Его достичь. Пророк (ﷺ) сказал, что мусульмане взывают к Тому, Кто слышит, видит и близок.
Всё, чему поклоняются помимо Бога, ничего не творит и само сотворено. Оно не может услышать тех, кто ему поклоняется, или помочь им, или повредить.
Мусульмане принимают то, что Бог говорит о Себе, например Его руки и Его лик, не сравнивая Его ни с чем. Поэтому они не делают Его изображения.